0lesja_0lgerd: (fairy)
Собственно, начала сегодня в дороге на работу читать Марии-Луизы фон Франц (Marie-Louise von Franz) "Прорицание и синхрония", ухваченную за 50 р. на распродаже. Несмотря на нехилый уклон в математику и теорию натуральных чисел - читается на одном дыхании, ажно взахлёб. Возможно, благодаря щедрому мифологическому материалу в качестве примеров и прекрасному чувству юмора сей достопочтенной дамы - равно как и богатству её образной речи. Пофлудю-ка цитатками.

***

В 1960 году Мао Цзэдун решил несколько ослабить рационалистическое политическое давление на массы и обнаружил, что для этого существует две возможности: дать больше риса или разрешить применение "И Цзин". Его советники считали, что народ скорее жаждет вновь использовать "И Цзин", чем получать дополнительное продовольствие. "И Цзин", которая являлась для людей духовной пищей, была для них важнее. Она была разрешена приблизительно на один-два года, но затем ее вновь запретили. Китайцев очень характеризует то, что даже миска риса — а они очень остро ощущали голод — была для них менее важна, чем возможность вернуть свою любимую Книгу Перемен, вернуть духовную ориентацию.

***

По представлению китайцев, существовало два аспекта времени: время, лишенное времени, и вечность, с наложенным на нее циклическим временем. Мы живем, согласно китайским представлениям, в циклическом времени, однако под ним располагается вечное время. Используя определение Бергсона, его можно назвать творческим временем или временем созидания (une duree creatrice).

Дальше >>> )

***

Этот фактор [дух, то неизвестное в бессознательном, которое переставляет внутренние образы и манипулирует ими] у первобытного человека полностью автономен, однако, благодаря дифференциации сознания, незначительно приближен к нему. Мы утверждаем, что, в отличие от первобытного человека, у нас это частично осуществляется. Например, мы часто говорим, что у нас появилась хорошая идея или мы изобрели нечто новое. Первобытный человек никогда не объявит, что лук и стрелы являются его изобретением. Он скажет, что лук и стрелы были открыты ему богом лука и стрел, а затем поведает миф о том, как одному охотнику во сне привидилось божество и открыло ему способ изготовление лука и стрел.

  • Книги Марии-Луизы фон Франц на Koob.ru >>>

  • 0lesja_0lgerd: (fairy)
    Собственно, начала сегодня в дороге на работу читать Марии-Луизы фон Франц (Marie-Louise von Franz) "Прорицание и синхрония", ухваченную за 50 р. на распродаже. Несмотря на нехилый уклон в математику и теорию натуральных чисел - читается на одном дыхании, ажно взахлёб. Возможно, благодаря щедрому мифологическому материалу в качестве примеров и прекрасному чувству юмора сей достопочтенной дамы - равно как и богатству её образной речи. Пофлудю-ка цитатками.

    ***

    В 1960 году Мао Цзэдун решил несколько ослабить рационалистическое политическое давление на массы и обнаружил, что для этого существует две возможности: дать больше риса или разрешить применение "И Цзин". Его советники считали, что народ скорее жаждет вновь использовать "И Цзин", чем получать дополнительное продовольствие. "И Цзин", которая являлась для людей духовной пищей, была для них важнее. Она была разрешена приблизительно на один-два года, но затем ее вновь запретили. Китайцев очень характеризует то, что даже миска риса — а они очень остро ощущали голод — была для них менее важна, чем возможность вернуть свою любимую Книгу Перемен, вернуть духовную ориентацию.

    ***

    По представлению китайцев, существовало два аспекта времени: время, лишенное времени, и вечность, с наложенным на нее циклическим временем. Мы живем, согласно китайским представлениям, в циклическом времени, однако под ним располагается вечное время. Используя определение Бергсона, его можно назвать творческим временем или временем созидания (une duree creatrice).

    Дальше >>> )

    ***

    Этот фактор [дух, то неизвестное в бессознательном, которое переставляет внутренние образы и манипулирует ими] у первобытного человека полностью автономен, однако, благодаря дифференциации сознания, незначительно приближен к нему. Мы утверждаем, что, в отличие от первобытного человека, у нас это частично осуществляется. Например, мы часто говорим, что у нас появилась хорошая идея или мы изобрели нечто новое. Первобытный человек никогда не объявит, что лук и стрелы являются его изобретением. Он скажет, что лук и стрелы были открыты ему богом лука и стрел, а затем поведает миф о том, как одному охотнику во сне привидилось божество и открыло ему способ изготовление лука и стрел.

  • Книги Марии-Луизы фон Франц на Koob.ru >>>

  • 0lesja_0lgerd: (fairy)
    Вовочка и Ванечка приходят 1-го сентября в школу. Сочинение "Как я провёл лето". Вовочка:
    - Что мы писать будем? Мы ведь всё лето целыми днями план курили.
    - Вместо слова "курили" пиши "читали". Читали целое лето - это же хорошо.

    Проверяют работу. Зачитывает училка:
    "Проснулся я как-то утром. Почитал. Пошёл умылся. Почитал. Перед завтраком ещё немного почитал. Позавтракал. До обеда читал. Пообедал. Чего-то мне спать захотелось. Перед сном почитал. Дочитал книжку. Поспал. Проснулся, почитал. Тут Ванечка пришел. Сразу видно - читал. Мы с ним на балкон пошли. Стоим, читаем. Тут внизу Таня идёт и кричит: "У вас есть что почитать?"
    А сама такая начитанная-начитанная, и ещё пол-букваря за ухом торчит!"


    ПОЛНЫЙ СПИСОК ПРОЧИТАННОГО (много!..) )

    0lesja_0lgerd: (fairy)
    Вовочка и Ванечка приходят 1-го сентября в школу. Сочинение "Как я провёл лето". Вовочка:
    - Что мы писать будем? Мы ведь всё лето целыми днями план курили.
    - Вместо слова "курили" пиши "читали". Читали целое лето - это же хорошо.

    Проверяют работу. Зачитывает училка:
    "Проснулся я как-то утром. Почитал. Пошёл умылся. Почитал. Перед завтраком ещё немного почитал. Позавтракал. До обеда читал. Пообедал. Чего-то мне спать захотелось. Перед сном почитал. Дочитал книжку. Поспал. Проснулся, почитал. Тут Ванечка пришел. Сразу видно - читал. Мы с ним на балкон пошли. Стоим, читаем. Тут внизу Таня идёт и кричит: "У вас есть что почитать?"
    А сама такая начитанная-начитанная, и ещё пол-букваря за ухом торчит!"


    ПОЛНЫЙ СПИСОК ПРОЧИТАННОГО (много!..) )

    0lesja_0lgerd: (Default)
    С утра, натолкнувшись во френдленте на скромно-горделивый пост Лукьяненко о выходе нового романа "Чистовик", решила почитать и ознакомиться. Нашла на FictionBook, убедилась, что там хитро придумано: скопировать или распечатать нельзя, скрипт не пускает (однако знающие люди фыркают, что скрипт простенький и обойти его легко... я не знающий, поэтому читала прямо с экрана).



    Ну что ж, на чтение у меня ушло часа два (пришлось в ускоренном режиме, бо глаза иначе бы не выдержали). Отмечу несомненные плюсы:

    • действие разворачивается куда живее и интереснее, чем в "Черновике". Возможно, это связано с тем, что герой мотается между фантастическими параллельными мирами, описывать каковые Доктор большой мастак. Сопутствующий минус: едва Кирилл возвращается в "нашу" реальность - повествование становится скомканным, торопливым и небрежным. Как будто СЛ торопится побыстрее выгнать героя за дверь, за котрой и начнётся снова старая добрая иномирность. Именно это, с моей точки зрения, и погубило "Черновик": там герой большую часть времени провёл в "этом мире". Я даже очень разочаровалась после покупки "Черновика". Однако "Чистовик" куплю, поскольку убедилась, что не всё так плохо в Датском королевстве. Эти две книги вообще должны были быть одной (пусть толстенной, пусть неподъёмной). Разделять их было ошибкой.

    • очень хороши (лучшая, по-моему, часть романа) сентенции-рассуждения в начале каждой главки. Это тот самый коронный номер СЛ, который превратил "Лабиринт отражений" и "Спектр" в нечто большее, нежели простой экшн. Вообще, я заметила, лукьяненковские герои - индивидуалы. Точнее сказать - одиночки. Наиболее гармоничны те кусочки романов, в которых Главгерой один: действует, размышляет, проходит сложный путь логических построений и т.п. Появление второстепенных героев автора, похоже, раздражает. Они нужны, конечно, но... пусть их будет поменьше. Поэтому, видимо, часто в книгах СЛ герой - форменный изгой. А от "лишних" персонажей автор так легко избавляется (зачастую попросту убивает), что начинаешь уже просто бояться, как бы ему (герою), не попался навстречу кто-нибудь хороший, к кому успеешь привязаться :))

    • офигительно прописаны особенности "устройства" функционалов. Да, говорю я вам, из этого можно было такую историю развернуть!.. Но - по авторской задумке функционалов много, а больше чем с одним героем за раз ему справляццо трудно... (назовём это так...) :))

    • неизменно хороши страницы, на которых разбирается вопрос веры и неверия, рассказывается о противостоянии Бога и дьявола и о том, чью сторону приходится выбирать двум воюющим мирам, один из которых достиг технических вершин, а другой религиозен и владеет биотехнологиями (выбор, сразу скажу, неочевиден!). CЛ вообще умело сплетает интригу - в отношении нравственных вопросов. Только вот кардиналы в каретах попахивают автоплагиатом, но суть не в этом.

    • персонажи и ситуации! Наравне с довольно обычными, характерными солдатами иных миров, цветисто говорящими восточными таможенниками-контрабандистами, хрупкими, но необыкновенно мужественными девушками из башен и обманчиво рассеянными компьютерщиками есть и такие перлы как собаки-йоркширские терьеры-убийцы! (то есть, идея совместить несовместимое, конечно, не нова, но в данном случае сделано всё очень хорошо)! а биолого-технологическое вооружение "спектрально-анализирующие линзовые медузы" с нежным именем "глаз ангела"! а птичка-будильник! а разговор с отважным капитаном Ван-Тао :)) а гостиница "Рыжий мерин" в её изначальном названии (уж молчу о её хозяевах). А финальная схватка двух гигантов - ангела и боевого робота!

    На этом плюсы кончаются. К минусам относятся:

    • действие динамично, да - но лишь по сравнению с "Черновиком". И всё это из-за непреодолённого дисбаланса "интересности" миров. Насколько кричаще-ярка, экзотична, чувственно прописанна реальность "за гранью", настолько никак не выражена реальность обыденная. Герой проскакивает её как можно скорее, из одной двери в другую. Даже удивительно становится, почему это в конце, когда приходит время делать выбор, он выбирает то, что выбирает.

    • как только "заканчиваются рассуждения", действия героя сводятся к нескольким поступкам и шагам. Трах, дзынь, бах. Это игра с линейным сюжетом, не то что побочного квеста - даже намёка на его возможность нет. Вы понимаете, о чём я? Не то, чтоб я хотела, чтобы Кирилл, спасаясь от погони, ещё собирал травки для больного дедушки в соседнем параллельном мире, чтобы обменять их на информацию о доме, где спрятана карта третьего параллельного мира... но дело в том, что картинка, прокручивающаяся при чтении перед глазами - как-будто пёстрая лента, цепь декораций. За которые даже заглянуть нельзя. У миров практически нет "достоверных" историй, мифов, обычаев...некая невполне-живость, что ли... Опять лезут в голову сравнения со "Спектром" с его продуманностью легенд... и сравнения не в пользу "Черновика/Чистовика".

    • о персонажах и ситуациях сказала почти всё. И о хороших, и о плохих. А вот насторожил следующий момент: далее частично спойлер Кирилл в конце идёт к некоей башне, которую полагает "сердцем Тьмы", источником власти и несчастий функционалов. И на пути к ней он встречает смертоносного робота. Не отсылка ли это к сэю Кингу, стрелку Роланду и Энди, роботу-посыльному со многими функциями?.. О схватке на вершине башни вообще молчу. Кинг-Конг против Годзиллы :) А ещё лично мне напомнило о схватке гигантской женщины-богини Геи с возрождённым Конгом (роман Джона Варли, "Демон"). Там тоже была такая своеобразная... инсценировка.

      В целом - что я могу сказать? Раз уж столько времени потратила на писанину - не так уж плох роман, цепляет. Но и не особо хорош. На четвёрочку с минусом. Но это лучше, чем "Черновик", который удостоился дрожащей троечки. Вместе же, пожалуй, обе книжки по совокупности баллов на четвёрку потянут, да. С трудом, правда.

      Что ни в коей мере не отражается на моём уважении и большой любви к СЛ как талантливому писателю и мастеру своего жанра. А любимых писателей я критикую пристрастно!

    0lesja_0lgerd: (Default)
    С утра, натолкнувшись во френдленте на скромно-горделивый пост Лукьяненко о выходе нового романа "Чистовик", решила почитать и ознакомиться. Нашла на FictionBook, убедилась, что там хитро придумано: скопировать или распечатать нельзя, скрипт не пускает (однако знающие люди фыркают, что скрипт простенький и обойти его легко... я не знающий, поэтому читала прямо с экрана).



    Ну что ж, на чтение у меня ушло часа два (пришлось в ускоренном режиме, бо глаза иначе бы не выдержали). Отмечу несомненные плюсы:

    • действие разворачивается куда живее и интереснее, чем в "Черновике". Возможно, это связано с тем, что герой мотается между фантастическими параллельными мирами, описывать каковые Доктор большой мастак. Сопутствующий минус: едва Кирилл возвращается в "нашу" реальность - повествование становится скомканным, торопливым и небрежным. Как будто СЛ торопится побыстрее выгнать героя за дверь, за котрой и начнётся снова старая добрая иномирность. Именно это, с моей точки зрения, и погубило "Черновик": там герой большую часть времени провёл в "этом мире". Я даже очень разочаровалась после покупки "Черновика". Однако "Чистовик" куплю, поскольку убедилась, что не всё так плохо в Датском королевстве. Эти две книги вообще должны были быть одной (пусть толстенной, пусть неподъёмной). Разделять их было ошибкой.

    • очень хороши (лучшая, по-моему, часть романа) сентенции-рассуждения в начале каждой главки. Это тот самый коронный номер СЛ, который превратил "Лабиринт отражений" и "Спектр" в нечто большее, нежели простой экшн. Вообще, я заметила, лукьяненковские герои - индивидуалы. Точнее сказать - одиночки. Наиболее гармоничны те кусочки романов, в которых Главгерой один: действует, размышляет, проходит сложный путь логических построений и т.п. Появление второстепенных героев автора, похоже, раздражает. Они нужны, конечно, но... пусть их будет поменьше. Поэтому, видимо, часто в книгах СЛ герой - форменный изгой. А от "лишних" персонажей автор так легко избавляется (зачастую попросту убивает), что начинаешь уже просто бояться, как бы ему (герою), не попался навстречу кто-нибудь хороший, к кому успеешь привязаться :))

    • офигительно прописаны особенности "устройства" функционалов. Да, говорю я вам, из этого можно было такую историю развернуть!.. Но - по авторской задумке функционалов много, а больше чем с одним героем за раз ему справляццо трудно... (назовём это так...) :))

    • неизменно хороши страницы, на которых разбирается вопрос веры и неверия, рассказывается о противостоянии Бога и дьявола и о том, чью сторону приходится выбирать двум воюющим мирам, один из которых достиг технических вершин, а другой религиозен и владеет биотехнологиями (выбор, сразу скажу, неочевиден!). CЛ вообще умело сплетает интригу - в отношении нравственных вопросов. Только вот кардиналы в каретах попахивают автоплагиатом, но суть не в этом.

    • персонажи и ситуации! Наравне с довольно обычными, характерными солдатами иных миров, цветисто говорящими восточными таможенниками-контрабандистами, хрупкими, но необыкновенно мужественными девушками из башен и обманчиво рассеянными компьютерщиками есть и такие перлы как собаки-йоркширские терьеры-убийцы! (то есть, идея совместить несовместимое, конечно, не нова, но в данном случае сделано всё очень хорошо)! а биолого-технологическое вооружение "спектрально-анализирующие линзовые медузы" с нежным именем "глаз ангела"! а птичка-будильник! а разговор с отважным капитаном Ван-Тао :)) а гостиница "Рыжий мерин" в её изначальном названии (уж молчу о её хозяевах). А финальная схватка двух гигантов - ангела и боевого робота!

    На этом плюсы кончаются. К минусам относятся:

    • действие динамично, да - но лишь по сравнению с "Черновиком". И всё это из-за непреодолённого дисбаланса "интересности" миров. Насколько кричаще-ярка, экзотична, чувственно прописанна реальность "за гранью", настолько никак не выражена реальность обыденная. Герой проскакивает её как можно скорее, из одной двери в другую. Даже удивительно становится, почему это в конце, когда приходит время делать выбор, он выбирает то, что выбирает.

    • как только "заканчиваются рассуждения", действия героя сводятся к нескольким поступкам и шагам. Трах, дзынь, бах. Это игра с линейным сюжетом, не то что побочного квеста - даже намёка на его возможность нет. Вы понимаете, о чём я? Не то, чтоб я хотела, чтобы Кирилл, спасаясь от погони, ещё собирал травки для больного дедушки в соседнем параллельном мире, чтобы обменять их на информацию о доме, где спрятана карта третьего параллельного мира... но дело в том, что картинка, прокручивающаяся при чтении перед глазами - как-будто пёстрая лента, цепь декораций. За которые даже заглянуть нельзя. У миров практически нет "достоверных" историй, мифов, обычаев...некая невполне-живость, что ли... Опять лезут в голову сравнения со "Спектром" с его продуманностью легенд... и сравнения не в пользу "Черновика/Чистовика".

    • о персонажах и ситуациях сказала почти всё. И о хороших, и о плохих. А вот насторожил следующий момент: далее частично спойлер Кирилл в конце идёт к некоей башне, которую полагает "сердцем Тьмы", источником власти и несчастий функционалов. И на пути к ней он встречает смертоносного робота. Не отсылка ли это к сэю Кингу, стрелку Роланду и Энди, роботу-посыльному со многими функциями?.. О схватке на вершине башни вообще молчу. Кинг-Конг против Годзиллы :) А ещё лично мне напомнило о схватке гигантской женщины-богини Геи с возрождённым Конгом (роман Джона Варли, "Демон"). Там тоже была такая своеобразная... инсценировка.

      В целом - что я могу сказать? Раз уж столько времени потратила на писанину - не так уж плох роман, цепляет. Но и не особо хорош. На четвёрочку с минусом. Но это лучше, чем "Черновик", который удостоился дрожащей троечки. Вместе же, пожалуй, обе книжки по совокупности баллов на четвёрку потянут, да. С трудом, правда.

      Что ни в коей мере не отражается на моём уважении и большой любви к СЛ как талантливому писателю и мастеру своего жанра. А любимых писателей я критикую пристрастно!

    0lesja_0lgerd: (bookland)
    К клинической картине литературной клептомании Д.К. Роулинг. Часть 1

    1 и 2 августа 2006 года на благотворительных чтениях «An Evening With Harry, Carrie and Garp» в Нью-Йорке Стивен Кинг, Джоан Роулинг и Джон Ирвинг читали отрывки из своих последних произведений и отвечали на вопросы аудитории. Тогда-то на сцене Radio City Music Hall Ирвинг и Кинг попросили Роулинг не убивать Гарри Поттера в седьмой части поттерианы [1]. До сих пор непонятно, с чего вдруг Стивен Кинг вступился за героя детской книжки. Британская домохозяйка уже к этому времени обеспечила несколько поколений родни своим изобретением и могла распорядится им как угодно. Думается, дело не в деньгах. Наверняка сам Стивен Кинг заметил, что в «Гарри Поттере» есть и его доля участия.

           После выхода «Ордена Феникса» Стивен Кинг откликнулся на книгу сочувственной рецензией: «Если ваши дети в 11 или 12 лет читают "Гарри Поттера", потом, когда они станут постарше, начнут читать Стивена Кинга» [2].
           Это высказывание злорадно подхватил Харольд Блум: «Он совершенно прав. Он не иронизирует. Когда вы читаете "Гарри Поттера", вы, фактически, готовитесь читать Стивена Кинга». 73-летний теоретик литературы, у которого присуждение Кингу премии National Book Foundation вызвало культурный шок, откликнулся на это событие раздраженной рецензией. В ней он свалил Кинга и Роулинг в одну кучу мусора и попытался поджечь ее искрометным, как ему казалось, юмором: «Если так пойдет и дальше, то, наверное, в следующем году комитет должен дать награду за выдающийся вклад Даниэле Стил [3], и, конечно, Нобелевскую премию по литературе следует присудить Дж.К. Роулинг» [4].
           «Книга ужасна...», – написал автор «Страха влияния» в рецензии на «Орден Феникса». – «Мыслью Роулинг настолько управляют клише и мертвые метафоры, что она не обладает никаким другим стилем письма». Блуму вторит еще один нью-йоркский критик, который заметил, что книжки про Поттера становятся все толще и толще, и объявил, что Роулинг поддалась «синдрому Стивена Кинга» (т.е. потребности «гнать объем»): «Наваливайте слова. Прилагательные! Наречия! Чем больше книга, тем лучше!» [5].
           Проблему «Стивен Кинг и Гарри Поттер» поставили враги. ЧИТАЕМ ДАЛЬШЕ: Примеров такой проницательности в истории идей достаточно много... )
    ***

           «Поттериана», безусловно, – качественный художественный продукт, и в этом смысле указанные параллели – часть интертекстуальной принадлежности к традициям и т.д. Но книги Роулинг - это еще и коммерчески успешный литературный проект, и Роулинг банально «подсасывается» к успеху Стивена Кинга, используя его выгодные находки. Это заставляет по-другому взглянуть на тот способ сочинения книг, который я назвал «литературной клептоманией»: клептоманы в украденных предметах, как правило, не нуждаются, а Роулинг они необходимы.

           Это одно из возможных объяснений «феномена Роулинг». Сам Стивен Кинг всегда брал добро там, где его находил, ничем не брезгуя. Роулинг воспринимает книги Кинга как некий полигон испытания изобретений: успешно опробованные на читателях идеи она перенимает и вставляет в свою сагу. Бесперебойная подпитка народным НЛП не только обеспечивает, но и гарантирует успех книгам о Гарри Поттере.

    Подписано никнеймом Sandya_1971.
    Источник - Полит.Ру

    0lesja_0lgerd: (bookland)
    К клинической картине литературной клептомании Д.К. Роулинг. Часть 1

    1 и 2 августа 2006 года на благотворительных чтениях «An Evening With Harry, Carrie and Garp» в Нью-Йорке Стивен Кинг, Джоан Роулинг и Джон Ирвинг читали отрывки из своих последних произведений и отвечали на вопросы аудитории. Тогда-то на сцене Radio City Music Hall Ирвинг и Кинг попросили Роулинг не убивать Гарри Поттера в седьмой части поттерианы [1]. До сих пор непонятно, с чего вдруг Стивен Кинг вступился за героя детской книжки. Британская домохозяйка уже к этому времени обеспечила несколько поколений родни своим изобретением и могла распорядится им как угодно. Думается, дело не в деньгах. Наверняка сам Стивен Кинг заметил, что в «Гарри Поттере» есть и его доля участия.

           После выхода «Ордена Феникса» Стивен Кинг откликнулся на книгу сочувственной рецензией: «Если ваши дети в 11 или 12 лет читают "Гарри Поттера", потом, когда они станут постарше, начнут читать Стивена Кинга» [2].
           Это высказывание злорадно подхватил Харольд Блум: «Он совершенно прав. Он не иронизирует. Когда вы читаете "Гарри Поттера", вы, фактически, готовитесь читать Стивена Кинга». 73-летний теоретик литературы, у которого присуждение Кингу премии National Book Foundation вызвало культурный шок, откликнулся на это событие раздраженной рецензией. В ней он свалил Кинга и Роулинг в одну кучу мусора и попытался поджечь ее искрометным, как ему казалось, юмором: «Если так пойдет и дальше, то, наверное, в следующем году комитет должен дать награду за выдающийся вклад Даниэле Стил [3], и, конечно, Нобелевскую премию по литературе следует присудить Дж.К. Роулинг» [4].
           «Книга ужасна...», – написал автор «Страха влияния» в рецензии на «Орден Феникса». – «Мыслью Роулинг настолько управляют клише и мертвые метафоры, что она не обладает никаким другим стилем письма». Блуму вторит еще один нью-йоркский критик, который заметил, что книжки про Поттера становятся все толще и толще, и объявил, что Роулинг поддалась «синдрому Стивена Кинга» (т.е. потребности «гнать объем»): «Наваливайте слова. Прилагательные! Наречия! Чем больше книга, тем лучше!» [5].
           Проблему «Стивен Кинг и Гарри Поттер» поставили враги. ЧИТАЕМ ДАЛЬШЕ: Примеров такой проницательности в истории идей достаточно много... )
    ***

           «Поттериана», безусловно, – качественный художественный продукт, и в этом смысле указанные параллели – часть интертекстуальной принадлежности к традициям и т.д. Но книги Роулинг - это еще и коммерчески успешный литературный проект, и Роулинг банально «подсасывается» к успеху Стивена Кинга, используя его выгодные находки. Это заставляет по-другому взглянуть на тот способ сочинения книг, который я назвал «литературной клептоманией»: клептоманы в украденных предметах, как правило, не нуждаются, а Роулинг они необходимы.

           Это одно из возможных объяснений «феномена Роулинг». Сам Стивен Кинг всегда брал добро там, где его находил, ничем не брезгуя. Роулинг воспринимает книги Кинга как некий полигон испытания изобретений: успешно опробованные на читателях идеи она перенимает и вставляет в свою сагу. Бесперебойная подпитка народным НЛП не только обеспечивает, но и гарантирует успех книгам о Гарри Поттере.

    Подписано никнеймом Sandya_1971.
    Источник - Полит.Ру

    0lesja_0lgerd: (Default)
    Нашла чудесный ресурс, посвящённый старым добрым детским книгам. Enjoy!





    Вышла через статью Анны Годинер "ВКУС ПЛОДОВ ВЕКОВОЙ ДАВНОСТИ, или Зачем нам старые книжки про детей?" (часть 1, часть 2, часть 3)

    0lesja_0lgerd: (Default)
    Нашла чудесный ресурс, посвящённый старым добрым детским книгам. Enjoy!





    Вышла через статью Анны Годинер "ВКУС ПЛОДОВ ВЕКОВОЙ ДАВНОСТИ, или Зачем нам старые книжки про детей?" (часть 1, часть 2, часть 3)

    0lesja_0lgerd: (fairy)
    ... А по вечерам перед сном я читаю любимому мужу сказки из книги про Ёжика и Медвежонка :)

    Сергей Козлов
    Сны


    — Если бы ты только знал, Медвежонок, как я по тебе скучаю!
    — И я.
    — Я так по тебе скучаю, что стал даже с тобой говорить во сне.
    — И я.
    — Однажды я тебе говорю: «Эй, ты где?»
    — А я?
    — А ты: «Здесь я, Ежик, здесь! Просто меня не видно».
    — Как же меня может быть не видно? Вон я какой!
    — Я знаю. Но так ты сказал во сне.
    — А дальше?
    — Я говорил: «Ты покажись! Покажись, где ты?». «Сейчас», — говоришь и...
    — Что?
    — Так... Что-то промелькнуло... «Это ты?» — говорю. «Ага».
    — Что — ага?
    — Во сне ты сказал: «Ага».
    — А меня не видно?
    — Не-а. Что-то промелькнуло и всё.
    — Та-ак.
    — А в другой раз — будто мы с тобой идём по большому лугу. Жарко, жаворонок поёт. И я говорю: «Медвежонок, правда это как давным-давно?.. Вот так же мы шли, и ты пел, и птицы...» А ты...
    — Что?
    — Молчишь
    — Нет, — сказал Медвежонок. — Ты мне лучше снился. Ты мне снился так хорошо, что просто замечательно!
    — А как?
    — Знаешь, я даже сказать не могу. Я проснулся и целый день ходил радостный.
    — А что я говорил?
    — Много. Ты и говорил, и пел. Я даже смеялся во сне. И проснулся — весь радостный!
    — Откуда ты знаешь?
    — Лягушка сказала. Пришла утром и говорит: «Ква-а-а, говорит, ну, Медвежонок, ты и хохотал во сне!»
    — Нет, мне так не снилось... А я однажды проснулся и — весь в слезах.
    — Ты... не расстраивайся, знаешь? Если я потом ещё тебе приснюсь, ты мне скажи: «Медвежонок, а Медвежонок, хочешь мёду?» И я обязательно скажу: «Хочу!»
    — Хорошо бы, — сказал Ёжик.
    — Что ж ты думаешь — я мёда не захочу?
    — Не знаю. Только ты в следующий раз не молчи, ладно?
    Они, разговаривая, перешли поле, прошли лесом и вышли к реке. Было тихо-тихо.
    — В следующий раз ты ни за что не молчи, Медвежонок, — сказал Ёжик.
    — Нет-нет, что ты! Я обязательно что-нибудь скажу. Уж теперь ты не бойся: я — скажу.

    Плеснула рыба. Кругами, на цыпочках побежала по воде тишина.







    Сергей Козлов. Сны // Козлов С. Сказки о Ёжике и Медвежонке. - СПб.: Азбука-классика, 2006. - 320 с.: ил. - (Круг чтения. Детская библиотека). - стр. 290-292.

    Другие сказки можно прочитать ЗДЕСЬ



    0lesja_0lgerd: (fairy)
    ... А по вечерам перед сном я читаю любимому мужу сказки из книги про Ёжика и Медвежонка :)

    Сергей Козлов
    Сны


    — Если бы ты только знал, Медвежонок, как я по тебе скучаю!
    — И я.
    — Я так по тебе скучаю, что стал даже с тобой говорить во сне.
    — И я.
    — Однажды я тебе говорю: «Эй, ты где?»
    — А я?
    — А ты: «Здесь я, Ежик, здесь! Просто меня не видно».
    — Как же меня может быть не видно? Вон я какой!
    — Я знаю. Но так ты сказал во сне.
    — А дальше?
    — Я говорил: «Ты покажись! Покажись, где ты?». «Сейчас», — говоришь и...
    — Что?
    — Так... Что-то промелькнуло... «Это ты?» — говорю. «Ага».
    — Что — ага?
    — Во сне ты сказал: «Ага».
    — А меня не видно?
    — Не-а. Что-то промелькнуло и всё.
    — Та-ак.
    — А в другой раз — будто мы с тобой идём по большому лугу. Жарко, жаворонок поёт. И я говорю: «Медвежонок, правда это как давным-давно?.. Вот так же мы шли, и ты пел, и птицы...» А ты...
    — Что?
    — Молчишь
    — Нет, — сказал Медвежонок. — Ты мне лучше снился. Ты мне снился так хорошо, что просто замечательно!
    — А как?
    — Знаешь, я даже сказать не могу. Я проснулся и целый день ходил радостный.
    — А что я говорил?
    — Много. Ты и говорил, и пел. Я даже смеялся во сне. И проснулся — весь радостный!
    — Откуда ты знаешь?
    — Лягушка сказала. Пришла утром и говорит: «Ква-а-а, говорит, ну, Медвежонок, ты и хохотал во сне!»
    — Нет, мне так не снилось... А я однажды проснулся и — весь в слезах.
    — Ты... не расстраивайся, знаешь? Если я потом ещё тебе приснюсь, ты мне скажи: «Медвежонок, а Медвежонок, хочешь мёду?» И я обязательно скажу: «Хочу!»
    — Хорошо бы, — сказал Ёжик.
    — Что ж ты думаешь — я мёда не захочу?
    — Не знаю. Только ты в следующий раз не молчи, ладно?
    Они, разговаривая, перешли поле, прошли лесом и вышли к реке. Было тихо-тихо.
    — В следующий раз ты ни за что не молчи, Медвежонок, — сказал Ёжик.
    — Нет-нет, что ты! Я обязательно что-нибудь скажу. Уж теперь ты не бойся: я — скажу.

    Плеснула рыба. Кругами, на цыпочках побежала по воде тишина.







    Сергей Козлов. Сны // Козлов С. Сказки о Ёжике и Медвежонке. - СПб.: Азбука-классика, 2006. - 320 с.: ил. - (Круг чтения. Детская библиотека). - стр. 290-292.

    Другие сказки можно прочитать ЗДЕСЬ



    0lesja_0lgerd: (bookland)
    ...Я рылась в стопе старых газет, ища интересные картинки или познавательные статьи. Стопа была пыльная, хранилась на деревенской веранде, бабушка разрешила использовать её как мне вздумается.
    ... Это был лист "Пионерской правды". Или чего-то ещё в этом роде. Разворот, на одной стороне которого салютовали розовощёкие смеющиеся пионерки, белели банты и гольфы, взвивался стилизованный огонёк дружбы и заголовки были написаны "старательным школьным почерком". А на другой стороне бы отрывок - без начала и конца ("читай начало/окончание повести в ... номере газеты").

           "...Какая-то дамочка вышла из машины и остановилась, поджидая Колина и Сьюзен. На вид ей было лет сорок пять, полная («толстая», как потом выразилась Сьюзен), голова ее прямо-таки лежала на плечах, точно никакой шеи у нее и в помине не было. Две глубокие складки пролегали от крыльев носа к уголкам ее тонкогубого рта, а глазки казались слишком маленькими на широком лице. Странное впечатление производили ее тоненькие, кривенькие ножки. Силуэт дамочки напоминал откормленного воробья, именно так описывала ее впоследствии Сьюзен.
           Все это ребята разглядели, приближаясь к машине, в то время как водитель, то есть та самая дама, в свою оче­редь, пристально их разглядывала.
           - Скажите, эта дорога ведет в Макклесфилд? - спросила она, когда ребята подошли к машине.
           - К сожалению, мы не знаем, - сказал Колин. - Мы только что сюда приехали.
           - Да? Давайте я вас подвезу. Залезайте в машину.
           - Спасибо, - сказал Колин. - Мы уже почти дошли.
           - Садитесь на заднее сиденье.
           - Нет, что вы. Нам пройти-то всего ничего.
           - Садитесь!!!
           - Но мы...
           Глазки толстой дамы вспыхнули злобой, краска бросилась в лицо.
           - Вы... сейчас же... сядете... в машину!
           - Да не беспокойтесь! Мы вас только задержим.
           Дама втянула в себя воздух сквозь сжатые зубы. Глаза ее закатились куда-то под лоб, веки спустились так, что на виду осталась только полосочка белка. Она начала что-то про себя нашептывать. Колину сделалось не по себе.
           Было не совсем вежливо просто повернуться и уйти, но она так странно себя вела, что ему очень захотелось уйти прочь, чтобы не видеть этих странностей.
           - Омптатор, - сказала женщина.
           - Что, простите?
           - Лампидатор.
           - Что вы сказали?
           - Сомниатор.
           - Как?
           - Ква либергар опера фацитис...
           - Я не очень-то силен в латыни...
           Теперь Колину захотелось просто поскорее убежать. Она, должно быть, ненормальная. Ничего нельзя было понять из ее речей. У Колина взмок лоб. Ему сделалось нехорошо..."


    Это было настолько ДРУГОЕ, чем все эти пионерки и горны, что я впала в восторженное оцепенение. Я прочитала этот отрывок раз сто, наверное (он был больше, просто весь я цитировать не буду). Ни имени автора, ни названия повести не сохранилось.

    Год 1989. Мне пять лет.

    ...В сельской библиотеке, за три тысячи километров и девять лет от той веранды я ждала сестрёнку, которую привела записываться в эту самую библиотеку. Пока она искала на пару с библиотекаршей что-то своё, я просматривала лениво книжки на полке. Брала, открывала, листала, ставила на место. Ничем меня порадовать эта скромная комнатушечка размером с доброй памяти "Фаланстер" не могла. В свои четырнадцать я проглотила уже такую уйму книг, что количество переросло в качество: я стала придирчива и осмотрительна в выборе чтения.
    И последняя книжка, после которой я решила разочарованно выйти в коридор (южная жара в библиотеках вообще невыносима) - прошибла меня ознобом.

           - Не знаю. То ли это от жары, или потому что мы перегуляли, но все время, пока ты разговаривал с этой теткой, мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Но страннее всего то, что моя слезка замутилась.
           Сьюзен очень любила свою слезку - кусочек горного хрусталя, отшлифованный в виде капли. Хрусталь был оправлен в серебро и прикреплен к серебряному браслету-цепочке. Мамин подарок. Сьюзен его никогда не сни­мала. В общем-то обычный камешек, но Сьюзен заметила давно, еще когда была поменьше, если камешек повернешь особым образом, ну так, чтобы на него прямо падал луч света, тогда... тогда удавалось разглядеть в самой глубине, в самой сердцевине хрусталика столб колеблющегося голубого пламени, оно подрагивало, шевелилось, двигалось, было живым и очень красивым.
           Бесс Моссок захлопала в ладоши, когда увидела Слезку на запястье у Сьюзен.
           - О, да это же Брайдстоун! Подумать только, что он сохранился в целости столько времени!
           Сьюзен ничего не поняла, но Бесс продолжала говорить.
           Выяснилось, что эта капелька, как она сказала, досталась ей от матери, а той - от ее матери, и так дальше, и почему камень назывался Брайдстоун, все позабыли, но он всегда, всегда переходил от матери к дочери, и происхождение камня потерялось где-то в отдаленные времена. И Бесс подарила его их маме, потому что этот камешек всегда нравился детям, и «твоя мама не была исключением», добавила Бесс.
           Лицо у Сьюзен вытянулось.
           - Но тогда я должна вернуть его тебе, раз это фамильная драгоценность...
           - Да ничего подобного! Пусть он будет у тебя. У меня же нет своих детей, а мама твоя была мне все равно что дочь. Я вижу, камешек попал в хорошие руки.
           Обычно слезка всегда поблескивала на руке у Сьюзен, но в минуты, проведенные возле машины, камень вдруг затуманился и сделался цвета молочной сыворотки.
           - Пошли, Сью! Попьешь чаю, может, тебе и полегчает. Где Гаутер?
           - Но Колин! - воскликнула она, протягивая руку с браслетом. Она уже приготовилась сказать «посмотри же», но слова замерли у нее на губах, потому что хрусталь подмигнул ей, прозрачный и чистый, как всегда.


    И тут меня постиг "синдром Гая Монтэга". Руки просто на автомате захлопнули книжку и в пять секунд заправили её под футболку, под мышку. Через плечо у меня висела объёмная сумка, ничего видно не было.

    Через девять лет я нашла эту книгу, и нашла встреча была сексуальна: я несла её под грудью, я легла с ней в постель, я буквально стонала от наслаждения, овладевая ей.

    Счастье четырнадцатилетнего подростка, познавшего Книгу. Одну Из.
    Неописуемо.

    АЛАН ГАРНЕР. "ВОЛШЕБНЫЙ КАМЕНЬ БРИЗИНГАМЕНА"

    О волшебнике по имени Алан Гарнер )
    0lesja_0lgerd: (bookland)
    ...Я рылась в стопе старых газет, ища интересные картинки или познавательные статьи. Стопа была пыльная, хранилась на деревенской веранде, бабушка разрешила использовать её как мне вздумается.
    ... Это был лист "Пионерской правды". Или чего-то ещё в этом роде. Разворот, на одной стороне которого салютовали розовощёкие смеющиеся пионерки, белели банты и гольфы, взвивался стилизованный огонёк дружбы и заголовки были написаны "старательным школьным почерком". А на другой стороне бы отрывок - без начала и конца ("читай начало/окончание повести в ... номере газеты").

           "...Какая-то дамочка вышла из машины и остановилась, поджидая Колина и Сьюзен. На вид ей было лет сорок пять, полная («толстая», как потом выразилась Сьюзен), голова ее прямо-таки лежала на плечах, точно никакой шеи у нее и в помине не было. Две глубокие складки пролегали от крыльев носа к уголкам ее тонкогубого рта, а глазки казались слишком маленькими на широком лице. Странное впечатление производили ее тоненькие, кривенькие ножки. Силуэт дамочки напоминал откормленного воробья, именно так описывала ее впоследствии Сьюзен.
           Все это ребята разглядели, приближаясь к машине, в то время как водитель, то есть та самая дама, в свою оче­редь, пристально их разглядывала.
           - Скажите, эта дорога ведет в Макклесфилд? - спросила она, когда ребята подошли к машине.
           - К сожалению, мы не знаем, - сказал Колин. - Мы только что сюда приехали.
           - Да? Давайте я вас подвезу. Залезайте в машину.
           - Спасибо, - сказал Колин. - Мы уже почти дошли.
           - Садитесь на заднее сиденье.
           - Нет, что вы. Нам пройти-то всего ничего.
           - Садитесь!!!
           - Но мы...
           Глазки толстой дамы вспыхнули злобой, краска бросилась в лицо.
           - Вы... сейчас же... сядете... в машину!
           - Да не беспокойтесь! Мы вас только задержим.
           Дама втянула в себя воздух сквозь сжатые зубы. Глаза ее закатились куда-то под лоб, веки спустились так, что на виду осталась только полосочка белка. Она начала что-то про себя нашептывать. Колину сделалось не по себе.
           Было не совсем вежливо просто повернуться и уйти, но она так странно себя вела, что ему очень захотелось уйти прочь, чтобы не видеть этих странностей.
           - Омптатор, - сказала женщина.
           - Что, простите?
           - Лампидатор.
           - Что вы сказали?
           - Сомниатор.
           - Как?
           - Ква либергар опера фацитис...
           - Я не очень-то силен в латыни...
           Теперь Колину захотелось просто поскорее убежать. Она, должно быть, ненормальная. Ничего нельзя было понять из ее речей. У Колина взмок лоб. Ему сделалось нехорошо..."


    Это было настолько ДРУГОЕ, чем все эти пионерки и горны, что я впала в восторженное оцепенение. Я прочитала этот отрывок раз сто, наверное (он был больше, просто весь я цитировать не буду). Ни имени автора, ни названия повести не сохранилось.

    Год 1989. Мне пять лет.

    ...В сельской библиотеке, за три тысячи километров и девять лет от той веранды я ждала сестрёнку, которую привела записываться в эту самую библиотеку. Пока она искала на пару с библиотекаршей что-то своё, я просматривала лениво книжки на полке. Брала, открывала, листала, ставила на место. Ничем меня порадовать эта скромная комнатушечка размером с доброй памяти "Фаланстер" не могла. В свои четырнадцать я проглотила уже такую уйму книг, что количество переросло в качество: я стала придирчива и осмотрительна в выборе чтения.
    И последняя книжка, после которой я решила разочарованно выйти в коридор (южная жара в библиотеках вообще невыносима) - прошибла меня ознобом.

           - Не знаю. То ли это от жары, или потому что мы перегуляли, но все время, пока ты разговаривал с этой теткой, мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Но страннее всего то, что моя слезка замутилась.
           Сьюзен очень любила свою слезку - кусочек горного хрусталя, отшлифованный в виде капли. Хрусталь был оправлен в серебро и прикреплен к серебряному браслету-цепочке. Мамин подарок. Сьюзен его никогда не сни­мала. В общем-то обычный камешек, но Сьюзен заметила давно, еще когда была поменьше, если камешек повернешь особым образом, ну так, чтобы на него прямо падал луч света, тогда... тогда удавалось разглядеть в самой глубине, в самой сердцевине хрусталика столб колеблющегося голубого пламени, оно подрагивало, шевелилось, двигалось, было живым и очень красивым.
           Бесс Моссок захлопала в ладоши, когда увидела Слезку на запястье у Сьюзен.
           - О, да это же Брайдстоун! Подумать только, что он сохранился в целости столько времени!
           Сьюзен ничего не поняла, но Бесс продолжала говорить.
           Выяснилось, что эта капелька, как она сказала, досталась ей от матери, а той - от ее матери, и так дальше, и почему камень назывался Брайдстоун, все позабыли, но он всегда, всегда переходил от матери к дочери, и происхождение камня потерялось где-то в отдаленные времена. И Бесс подарила его их маме, потому что этот камешек всегда нравился детям, и «твоя мама не была исключением», добавила Бесс.
           Лицо у Сьюзен вытянулось.
           - Но тогда я должна вернуть его тебе, раз это фамильная драгоценность...
           - Да ничего подобного! Пусть он будет у тебя. У меня же нет своих детей, а мама твоя была мне все равно что дочь. Я вижу, камешек попал в хорошие руки.
           Обычно слезка всегда поблескивала на руке у Сьюзен, но в минуты, проведенные возле машины, камень вдруг затуманился и сделался цвета молочной сыворотки.
           - Пошли, Сью! Попьешь чаю, может, тебе и полегчает. Где Гаутер?
           - Но Колин! - воскликнула она, протягивая руку с браслетом. Она уже приготовилась сказать «посмотри же», но слова замерли у нее на губах, потому что хрусталь подмигнул ей, прозрачный и чистый, как всегда.


    И тут меня постиг "синдром Гая Монтэга". Руки просто на автомате захлопнули книжку и в пять секунд заправили её под футболку, под мышку. Через плечо у меня висела объёмная сумка, ничего видно не было.

    Через девять лет я нашла эту книгу, и нашла встреча была сексуальна: я несла её под грудью, я легла с ней в постель, я буквально стонала от наслаждения, овладевая ей.

    Счастье четырнадцатилетнего подростка, познавшего Книгу. Одну Из.
    Неописуемо.

    АЛАН ГАРНЕР. "ВОЛШЕБНЫЙ КАМЕНЬ БРИЗИНГАМЕНА"

    О волшебнике по имени Алан Гарнер )
    0lesja_0lgerd: (bookland)
    ВЕК ЛЕОНИДА ЛЕОНОВА. Проблемы творчества. Воспоминания.
    М., ИМЛИ РАН, 2001.— 399 с.

    В коллективный труд пошли материалы международной научной конференции «Творчество Л.Леонова и духовной культуре XX столетия», посвящённой 100-летию со дня рождения выдающегося русского писателя, состоявшейся в ИМЛИ РАН в мае 1999 года. В статьях рассматриваются разные стороны творчества Л.Леонова как художественного феномена и контексте русской и мировой культуры XX века. Принципиально новые подходы используются при анализе художественного мира писателя, его своеобразия, творческого метода, философского содержания его произведений. Особое внимание уделено рассмотрению проблематики и художественной структуры последнего романа Л.Леонова «Пирамида». В труд включены воспоминания, беседы, интервью с Леонидом Леоновым, которые содержат интересные сведения о жизни и творчестве художника.

    СОДЕРЖАНИЕ СБОРНИКА )
    0lesja_0lgerd: (bookland)
    ВЕК ЛЕОНИДА ЛЕОНОВА. Проблемы творчества. Воспоминания.
    М., ИМЛИ РАН, 2001.— 399 с.

    В коллективный труд пошли материалы международной научной конференции «Творчество Л.Леонова и духовной культуре XX столетия», посвящённой 100-летию со дня рождения выдающегося русского писателя, состоявшейся в ИМЛИ РАН в мае 1999 года. В статьях рассматриваются разные стороны творчества Л.Леонова как художественного феномена и контексте русской и мировой культуры XX века. Принципиально новые подходы используются при анализе художественного мира писателя, его своеобразия, творческого метода, философского содержания его произведений. Особое внимание уделено рассмотрению проблематики и художественной структуры последнего романа Л.Леонова «Пирамида». В труд включены воспоминания, беседы, интервью с Леонидом Леоновым, которые содержат интересные сведения о жизни и творчестве художника.

    СОДЕРЖАНИЕ СБОРНИКА )
    0lesja_0lgerd: (bookland)
    В.Л. Кляус. Указатель сюжетов и сюжетных ситуаций заговорных текстов восточных и южных славян. М., Наследие, 1997 - 464 с.

    В указателе систематизируются заговорные тексты восточных и южных славян. Учтено более 3000 текстов из восьмидесяти публикаций XIX-XX вв. Для фольклористов, этнологов, специалистов в области народной культуры.

    Предисловие. (фрагменты)

    … В XIX-XX столетиях фольклористы славянских стран собрали огромное количество произведений устного народного творчества, и этот фонд постоянно пополняется. Современные исследователи в своих работах стремятся использовать максимальное число известных им текстов, так как это дает возможность представить объективную картину истории их возникновения, эволюции и бытования. В связи с этим систематизация фольклорного материала приобретает все более важное значение.

           Начальные попытки систематизации заговорно-заклинательных текстов были предприняты еще в середине XIX веке, в первых сборниках-антологиях этого жанра. В "Великорусских заклинаниях" Л. Н. Майкова все заговоры разделены на восемь групп по признаку использования текста в той или иной сфере жизни человека: 1. Любовь; 2. Брак; 3. Здоровье и болезни; 4. Частный быт; 5. Промыслы и занятия; 6. Общественные отношения; 7. Отношение к природе; 8. Отношение к сверхъестественным существам. Внутри этих групп тексты распределяются на подгруппы по функциональным различиям. К примеру, в группе "Любовь" выделены "Заговоры приворотные, присушки и любжи" и "Остуды, отсушки", в группе "Брак" — "Девичьи приговоры для привлечения женихов", "Когда сваху посылают засватывать избранную невесту", "Когда сваха идет на сватовство", "При проводах жениха", "При проводах невесты" и другие.

           Таким образом, Л. Н. Майков предложил классификацию русских заговоров на основе тематическо-функционального признака. Эта классификация проста, понятна и удобна для публикаций, особенно тогда, когда даются большие массивы текстов. Она с небольшими изменениями часто использовалась и используется до сих пор многими исследователями заговорно-заклинательных текстов. <…>
           Мысль о необходимости систематизации заговорной поэзии занимала А.В. Ветухова. Рассмотрев классификации русских, украинских и европейских исследователей, он предложил следующее решение проблемы: "Мне думается, что для удобства обследования материала можно распределить его по наичаще встречающимся ... названиям болезней,... а в этих крупных отделах попытаться установить группировку по степени древности заговора, руководствуясь его формальной стороной ... и психологическими основаниями возникновения и эволюции заговора". Разделяя тексты на группы (от сглаза, от крови, от зубной боли, от "болезней реже встречающихся": антонов огонь, бешиха, бородавки, веснушки, видмен, волос и т. д. по алфавиту), А.В. Ветухов применил функциональный признак. Внутри групп А.В. Ветухов попытался расположить тексты в соответствии с их эволюцией, а точнее так, как он ее представлял. Основным признаком, из которого он исходил, было наличие/отсутствие в тексте христианских элементов. <…> Работа А. В. Ветухова, хотя и имеет ряд серьезных недостатков, незаслуженно забыта. Это было первое исследование, в котором в большом объеме систематизировались заговорные тексты всех славян и привлекался материал других народов (немцев и греков).
           Попыток повторения и осмысления опыта А. В. Ветухова практически не было. Из исследователей XIX — начала XX века к нему обращался только Н. Ф. Познанский. В монографии "Заговоры: опыт исследования происхождения и развития заговорных формул" он подвергнул работу А. В. Ветухова острой критике и указал, что "внутренний признак", который не мог найти А. В. Ветухов, определил немецкий ученый О. Эберман. "Его труд, — писал Н. Ф. Познанский, — не простой сборник, а систематическое расположение и сравнение формул по разрабатывающимся в них мотивам.. В основу каждого мотива автор кладет древнейшую сохранившуюся редакцию, а потом следуют позднейшие редакции и варианты". <…>При этом характерно, что, как и А. В. Ветухов, Н. Ф. Познанский обращался не только к восточнославянскому материалу, но и фольклору других славян, романских и германских народов.
    Дальше - больше: о дореволюционной фольклористике и проблемах систематизации )

           Для описания заговорного сюжета, в отличие от эпического, достаточно четырех элементов: персонаж (П), его действие (Д), место действия (М), объект действия (О) — они находятся во взаимосвязи друг с другом, играя важную роль в организации повествования заговорных текстов. Каждый из этих элементов неделим.
           На наш взгляд, любую пару повествовательных элементов в заговорном тексте можно определить как заговорный мотив и, выстраивая их в цепочку П-Д-М-О, описывать заговорный сюжет.

           Заговорный сюжет по своему характеру отличается от сюжетов других фольклорных жанров, в первую очередь от эпических (былины, сказки и др.). Так, одной из его особенностей является элементарность, "неразвитость".
           Заговорная поэзия — не аморфное и хаотическое образование. Она представляет собой устойчиво структурированную систему, которую ощущают сами носители, разделяя заговоры, прежде всего, на "черные" и "белые". Это "народное" деление восходит к одной из основных культурных оппозиций: добро/зло. В центре заговорной поэзии, как и любого другого вида народного искусства находятся человек и его жизнь, поэтому, действительно, все заговорные тексты можно выделить в две группы по признакам "нанесение зла" и "уничтожение зла" (или иначе — "отнятие" и возвращение добра). Но такое разграничение верно лишь с точки зрения функциональной направленности. Внутренне заговорная поэзия едина — тексты обеих групп построены на единых принципах, обладают одинаковостью структурных форм, сюжетов, мотивов, образов.
    О принципах объединения заговоров в группы и оформления записей в Указателе )

           Всего в "Указателе" учтено более 3000 текстов из восьмидесяти публикаций XIX-XX столетий. При привлечении столь большого материала не могли не обнаружиться сюжетные схождения между разными славянскими традициями. Они специально отмечены в дополнительном указателе сюжетных тем и схождений.
           Немаловажную роль в тексте, кроме действия, играют образ персонажа и место, где он находится. Возможно, что нами еще до конца не оценена роль образов персонажей и локусов в сюжетообразовании заговоров. Понимая необходимость и важность изучения персонажей, мест действия и иных повествовательных элементов, мы даем особые указатели персонажей, предметов и локусов, некоторых констант и атрибутов персонажей и предметов.

           Автор выражает искреннюю признательность Юрию Ивановичу Смирнову за советы при определении путей систематизации заговорных текстов и Алле Геннадьевне Шешкен за лингвистические консультации по сербскохорватскому материалу.


    0lesja_0lgerd: (bookland)
    В.Л. Кляус. Указатель сюжетов и сюжетных ситуаций заговорных текстов восточных и южных славян. М., Наследие, 1997 - 464 с.

    В указателе систематизируются заговорные тексты восточных и южных славян. Учтено более 3000 текстов из восьмидесяти публикаций XIX-XX вв. Для фольклористов, этнологов, специалистов в области народной культуры.

    Предисловие. (фрагменты)

    … В XIX-XX столетиях фольклористы славянских стран собрали огромное количество произведений устного народного творчества, и этот фонд постоянно пополняется. Современные исследователи в своих работах стремятся использовать максимальное число известных им текстов, так как это дает возможность представить объективную картину истории их возникновения, эволюции и бытования. В связи с этим систематизация фольклорного материала приобретает все более важное значение.

           Начальные попытки систематизации заговорно-заклинательных текстов были предприняты еще в середине XIX веке, в первых сборниках-антологиях этого жанра. В "Великорусских заклинаниях" Л. Н. Майкова все заговоры разделены на восемь групп по признаку использования текста в той или иной сфере жизни человека: 1. Любовь; 2. Брак; 3. Здоровье и болезни; 4. Частный быт; 5. Промыслы и занятия; 6. Общественные отношения; 7. Отношение к природе; 8. Отношение к сверхъестественным существам. Внутри этих групп тексты распределяются на подгруппы по функциональным различиям. К примеру, в группе "Любовь" выделены "Заговоры приворотные, присушки и любжи" и "Остуды, отсушки", в группе "Брак" — "Девичьи приговоры для привлечения женихов", "Когда сваху посылают засватывать избранную невесту", "Когда сваха идет на сватовство", "При проводах жениха", "При проводах невесты" и другие.

           Таким образом, Л. Н. Майков предложил классификацию русских заговоров на основе тематическо-функционального признака. Эта классификация проста, понятна и удобна для публикаций, особенно тогда, когда даются большие массивы текстов. Она с небольшими изменениями часто использовалась и используется до сих пор многими исследователями заговорно-заклинательных текстов. <…>
           Мысль о необходимости систематизации заговорной поэзии занимала А.В. Ветухова. Рассмотрев классификации русских, украинских и европейских исследователей, он предложил следующее решение проблемы: "Мне думается, что для удобства обследования материала можно распределить его по наичаще встречающимся ... названиям болезней,... а в этих крупных отделах попытаться установить группировку по степени древности заговора, руководствуясь его формальной стороной ... и психологическими основаниями возникновения и эволюции заговора". Разделяя тексты на группы (от сглаза, от крови, от зубной боли, от "болезней реже встречающихся": антонов огонь, бешиха, бородавки, веснушки, видмен, волос и т. д. по алфавиту), А.В. Ветухов применил функциональный признак. Внутри групп А.В. Ветухов попытался расположить тексты в соответствии с их эволюцией, а точнее так, как он ее представлял. Основным признаком, из которого он исходил, было наличие/отсутствие в тексте христианских элементов. <…> Работа А. В. Ветухова, хотя и имеет ряд серьезных недостатков, незаслуженно забыта. Это было первое исследование, в котором в большом объеме систематизировались заговорные тексты всех славян и привлекался материал других народов (немцев и греков).
           Попыток повторения и осмысления опыта А. В. Ветухова практически не было. Из исследователей XIX — начала XX века к нему обращался только Н. Ф. Познанский. В монографии "Заговоры: опыт исследования происхождения и развития заговорных формул" он подвергнул работу А. В. Ветухова острой критике и указал, что "внутренний признак", который не мог найти А. В. Ветухов, определил немецкий ученый О. Эберман. "Его труд, — писал Н. Ф. Познанский, — не простой сборник, а систематическое расположение и сравнение формул по разрабатывающимся в них мотивам.. В основу каждого мотива автор кладет древнейшую сохранившуюся редакцию, а потом следуют позднейшие редакции и варианты". <…>При этом характерно, что, как и А. В. Ветухов, Н. Ф. Познанский обращался не только к восточнославянскому материалу, но и фольклору других славян, романских и германских народов.
    Дальше - больше: о дореволюционной фольклористике и проблемах систематизации )

           Для описания заговорного сюжета, в отличие от эпического, достаточно четырех элементов: персонаж (П), его действие (Д), место действия (М), объект действия (О) — они находятся во взаимосвязи друг с другом, играя важную роль в организации повествования заговорных текстов. Каждый из этих элементов неделим.
           На наш взгляд, любую пару повествовательных элементов в заговорном тексте можно определить как заговорный мотив и, выстраивая их в цепочку П-Д-М-О, описывать заговорный сюжет.

           Заговорный сюжет по своему характеру отличается от сюжетов других фольклорных жанров, в первую очередь от эпических (былины, сказки и др.). Так, одной из его особенностей является элементарность, "неразвитость".
           Заговорная поэзия — не аморфное и хаотическое образование. Она представляет собой устойчиво структурированную систему, которую ощущают сами носители, разделяя заговоры, прежде всего, на "черные" и "белые". Это "народное" деление восходит к одной из основных культурных оппозиций: добро/зло. В центре заговорной поэзии, как и любого другого вида народного искусства находятся человек и его жизнь, поэтому, действительно, все заговорные тексты можно выделить в две группы по признакам "нанесение зла" и "уничтожение зла" (или иначе — "отнятие" и возвращение добра). Но такое разграничение верно лишь с точки зрения функциональной направленности. Внутренне заговорная поэзия едина — тексты обеих групп построены на единых принципах, обладают одинаковостью структурных форм, сюжетов, мотивов, образов.
    О принципах объединения заговоров в группы и оформления записей в Указателе )

           Всего в "Указателе" учтено более 3000 текстов из восьмидесяти публикаций XIX-XX столетий. При привлечении столь большого материала не могли не обнаружиться сюжетные схождения между разными славянскими традициями. Они специально отмечены в дополнительном указателе сюжетных тем и схождений.
           Немаловажную роль в тексте, кроме действия, играют образ персонажа и место, где он находится. Возможно, что нами еще до конца не оценена роль образов персонажей и локусов в сюжетообразовании заговоров. Понимая необходимость и важность изучения персонажей, мест действия и иных повествовательных элементов, мы даем особые указатели персонажей, предметов и локусов, некоторых констант и атрибутов персонажей и предметов.

           Автор выражает искреннюю признательность Юрию Ивановичу Смирнову за советы при определении путей систематизации заговорных текстов и Алле Геннадьевне Шешкен за лингвистические консультации по сербскохорватскому материалу.


    0lesja_0lgerd: (bookland)
    Кануны и рубежи. Типы пограничных эпох — типы пограничного сознания. В 2-х частях. М., ИМЛИ РАН, 2002.

    В труде, созданном по материалам российско-французской конференции, в теоретическом и историческом аспектах рассматривается феномен переходной/пограничной эпохи, динамика, типология развития культуры и творческого сознания в кризисные периоды. В центре внимания — ситуация в культуре на переходе от XX к XXI в., от II к III тысячелетию. В междисциплинарном исследовании участвуют культурологи, философы, историки культуры, литературоведы, искусствоведы.






    СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ: ЧАСТЬ I, ЧАСТЬ II )
    0lesja_0lgerd: (bookland)
    Кануны и рубежи. Типы пограничных эпох — типы пограничного сознания. В 2-х частях. М., ИМЛИ РАН, 2002.

    В труде, созданном по материалам российско-французской конференции, в теоретическом и историческом аспектах рассматривается феномен переходной/пограничной эпохи, динамика, типология развития культуры и творческого сознания в кризисные периоды. В центре внимания — ситуация в культуре на переходе от XX к XXI в., от II к III тысячелетию. В междисциплинарном исследовании участвуют культурологи, философы, историки культуры, литературоведы, искусствоведы.






    СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ: ЧАСТЬ I, ЧАСТЬ II )

    January 2013

    M T W T F S S
     123456
    78 910111213
    14151617181920
    212223 24 252627
    28293031   

    Содержание

    Развернуть всё, что под катом

    No cut tags

    Тэги

    Стиль журнала создан:

    Syndicate

    RSS Atom